взлом

Историческое развитие культуры(Романов В.Н) стр.98

Оттепель 1856 г., наступившая после смерти Николая I, не отменила, да и не могла отменить специфических условий российской несвободы; утверждение явочным порядком права на частную, отделенную от государства жизнь продолжало оставаться одним из немногих видов реальной, практической деятельности, отвечавшей требованиям распространившихся в обществе антикрепостнических установок. Тем не менее относительная либерализация правящего режима позволила гораздо полнее проявиться гражданскому подтексту, присущему частной жизни, и в новых обстоятельствах последняя во все большей степени и все очевидней начала отрицать уже на уровне поведения свою собственную «частность» и «ограниченность». Перефразируя известную пословицу, можно, видимо, сказать, что если «мой дом» в русском сознании и приобретал теперь значение «моей крепости», то только по отношению к крепостному государству; в сущности же своей он строился по законам публичного пространства, открытого интересам всего общества, и прежде всего крестьянства. Житие отдельным и обособленным внутренним миром самодостаточного, эгоцентричного «Я» стало неприемлемым для личности в силу самих конституирующих поведенческих установок, заставлявших видеть в реализации «чужого», народного интереса не препятствие к осуществлению личной свободы, а, напротив, ее необходимое условие и предпосылку.

Все эти изменения в личностно-мотивационной сфере предопределили формирование нового способа поведения с отчетливо выраженной «нигилистической» направленностью. И вот уже офицер (а подчас и офицер генерального штаба) выходит в отставку, чтобы завести лавочку или магазин белья, чтобы открыть торговлю, заняться издательским делом или основать журнал; семинаристы толпами уходят в университет; ради него же оставляют свои привилегированные заведения правоведы н лицеисты. Женщины перестают пеленать новорожденных, используя вместо этого специальные конвертики; распространяется мода не кормить детей грудью; безусловно «пошлыми» признаются теперь золотые цепочки, б��аслеты, цветные платья с украшениями, цилиндры; по тем же причинам «отрицаются» прическа с пробором у мужчин и высоко взбитые волосы у женщин; «отрицается» также ношение дорогих меховых шуб и вводится мода на холодные пальто с укутыванием шеи и груди шарфом и т. п.

В кругах радикально настроенной молодежи общая тенденция к «отрицанию» устоявшегося стиля поведения и принятых 4»ытовых норм могла в принципе распространяться на все, даже ¦а обои [ср. Кельсиев 1868, с. 308], причем все это, все «прогрес--сивные мелочи» частной жизни, по точному наблюдению Н. В. Шелгунова (1967, с. 138), с неизбежностью получали непосредственно общественный характер. Было бы, однако, большим упрощением считать, что поведенческий нигилизм являлся «сключительной принадлежностью поколения так называемых «шестидесятников». Правильнее, видимо, говорить о том, что в это время и в этой социальной среде он просто приобрел эксплицитные активные формы отрицания действительности и более тесно связался на уровне личностно-мотивационных установок с понятием народа. Пассивные же его варианты сложились еще в период николаевского правления. И хотя внешне они резко отличались от явлений «классического» нигилизма, тем не менее в них также прослеживаются отдельные сущностные •его черты. Ограничимся здесь двумя примерами, двумя стилями поведения, на первый взгляд менее всего отвечающими нашим представлениям о нигилизме.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒


 
 
 
 
Положение о централизованной системе детских библиотек
подробнее

Правила пользования детской библиотекой
подробнее

Интересные детские книги
подробнее

Читаем детские журналы
подробнее

Внимание! Ко��курс
подробнее

Семейное чтение
подробнее

Библиотечный калейдоскоп (приглашает детская библиотека)
подробнее

Читаем классику
подробнее

Библиотечные уроки
подробнее

Писатели Приморья для детей
подробнее


Виртуальный Фьонавар

Яндекс.Метрика