взлом

Историческое развитие культуры(Романов В.Н) стр.89

Судя по этим строкам, переживаемая Радищевым познавательная ситуация была просто изначально чревата позицией «наблюдателя» (или, выражаясь словами А. Р. Воронцова, друга и покровителя писателя,— «зрителя без очков» [Радищев 1952, т. 3, с. 356]. Внутри ее объект исследования изначально конституировался как некоторое «чувствительное пространство», долженствующее быть увиденным во всей его протяженности, как двоящееся потенциальное «поле зрения», лежащее вовне и внутри субъекта. Освоение же этого «пространства», игравшего теперь роль основного психологического мотива, порождало одновременно и «путешествие проницающего гражданина» в смысле жанра, как наиболее естественный для повествования способ сцепления открывающихся «наблюдателю» картин крестьянской жизни, и его «Путешествие» в смысле антикрепостнической акции — акции, имеющей своей целью помочь согражданам поднять «завесу с очей природного чувствования», чтобы всякий смог увидеть «страдания человечества» и, увидев и проникшись ими, мог тем не менее обрести «веселие неизреченное» в самой своей душевной готовности к сопереживанию чужому страданию, в готовности через сопереживание ощутить себя соучастником «во благодействии себе подобных». Подчеркиваем еще раз: и жанр путешествия, и гражданская позиция автора в данном случае происходили из одного общего источника — специфически организованной познавательной ситуации, по отношению к которой они являлись соответственно формой ее разрешения и содержательным выводом из нее.

Дальнейшее повествование Радищева, вплоть до заключительного «Слова о Ломоносове», закономерно принимает форму путевых заметок. Сменяющие по ходу движения «проницающего гражданина» картины крестьянской жизни вызывают в его «чувствительном» сердце определенные отклики-переживания, к именно они, эти отклики, образуя второй план произведения, трансформируют путешествие внешнее, совершаемое в объективном мире, во внутреннее, сентиментальное, сопряженное с наблюдением над чувствами, вызываемыми крепостнической действ��тельностью.

Но вот минула Черная Грязь, последняя остановка перед Москвой; путешествие, собственно говоря, закончено, однако повествование длится далее, разрешаясь «Словом о Ломоносове».

Место и значение «Слова» в общем построении «Путешествия» чрезвычайно важны, и не только и даже не столько потому, что Ломоносовым, как это было однажды сказано, оптимистически завершается галерея образов крестьян. Суть здесь аключена совсем в ином. «Слово о Ломоносове» действительно замыкает «Путешествие», но не по внешней линии «галереи», а по линии внутреннего личностного конфликта создателя «Путешествия».

Говоря о Ломоносове и споря с ним, он как бы вновь возвращается к своим начальным, предуведомительным строкам и пытается от экспликации мыслей, побудивших его «начертать» «Путешествие», перейти к оценке своего слова с уже, так сказать, «онтологических» позиций; он продолжает, в сущности, решать собственную проблему, касающуюся воздействия слова ва души и разум современников, проблему, ощущавшуюся им тем острее, чем очевидней для него была необходимость радикального изменения «видимого пространства». И показательно, как он решает ее — находя «онтологическое» обоснование слова не в речевой стихии народа, не в «собеседовании» с иим, а в соотнесенности слова с актом творения мира:


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒


 
 
 
 
Положение о централизованной системе детских библиотек
подробнее

Правила пользования детской библиотекой
подробнее

Интересные детские книги
подробнее

Читаем детские журналы
подробнее

Внимание! Конкурс
подробнее

Семейное чтение
подробнее

Библиотечный калейдоскоп (приглашает детская библиотека)
подробнее

Читаем классику
подробнее

Библиотечные уроки
подробнее

Писатели Приморья для детей
подробнее


Виртуальный Фьонавар

Яндекс.Метрика