взлом

Историческое развитие культуры(Романов В.Н) стр.75

Начнем, так сказать, с конца — с того своеобразного вывода, к которому в лице Аристотеля пришла древнегреческая культура относительно истинной природы человека, определив последнего как «существо полисное» (Политика 1.2.1253а). Сразу же необходимо подчеркнуть, что, хотя авторство этой всем известной максимы принадлежит Аристотелю, идея, лежавшая в ее основе, была, по наблюдению антиковедов, «общим достоянием всех греков классического периода» [Винтон, Гарнси 1981, с. 50; ср. Эренберг 1964, с. 48]. Семантическая связь между понятиями человека и полиса имела в это время настолько тесный характер, что глагол означающий дословно «принимать участие в полисной жизни», стал часто употребляться просто в значении «жить»; и, как заметил Йегер (1945, с. 113), обусловливалось это тем, что для древнего грека оба понятия совпадали по своей сущности.

Взаимная семантическая ориентированность «полиса» и «человека» проявлялась в древнегреческой культуре самыми разнообразными способами — и далее мы еще не раз вернемся к этому чрезвычайно показательному феномену. Однако сейчас в целях выяснения структуры стоявших за ним культуропорождаю-щих процессов представляется более уместным провести сначала сопоставление аристотелевской максимы с иной формулой, сложившейся в иной культурной среде, а именно древнеиндийской, где понятие человека формировалось прежде всего в его соотнесенности с понятием жертвоприношения.

Мы уже видели, что тезис «поистине, человек — жертвоприношение» отражал саму сущность древнеиндийской эпистемы, и отражал постольку, поскольку возникала последняя именно в ходе текстовой объективации ритуального способа поведения. Только благодаря этому обстоятельству указанная -формула смогла приобрести в древней Индии значение осевой идеи всей культуры во всех ее разнообразных проявлениях. Аналогичная, думается, ситуация прослеживается и в античной Греции, только на этот раз в связи с идеей, лежавшей в основе аристотелевской максимы. Учитывая ее несомненно надличностный и общекультурный (в пределах классической античности) характер, позволительно, видимо, предположить, что за ней стояли сходные по своей структуре культуропорождающие процессы, хотя в них, как об этом свидетельствует само содержание максимы, роль преимущественного объекта категоризации играл уже не ритуал, а полисное поведение человека.

Отталкиваясь от этой аналогии и четко представляя границы ее применимости, можно более конкретно сформулировать существо стоящей перед нами задачи. Надлежит показать, что субъективные установки, превращавшие человека в гражданина полиса, не только в структурном, но и содержательном отношении имели решающее системообразующее значение для становления древнегреческой эпистемы; показать, что установки эти, закрепляясь на личностно-мотивационном уровне индивидуального сознания, стали коренным образом определять избирательную направленность познавательного опыта древнегреческой культуры и сам способ построения ею теоретического знания, способ освоения субъектом предлежащего ему мира.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒


 
 
 
 
Положение о централизованной системе детских библиотек
подробнее

Правила пользования детской библиотекой
подробнее

Интересные детские книги
подробнее

Читаем детские журналы
подробнее

Внимание! Конкурс
подробнее

Семейное чтение
подробнее

Библиотечный калейдоскоп (приглашает детская библиотека)
подробнее

Читаем классику
подробнее

Библиотечные уроки
подробнее

Писатели Приморья для детей
подробнее


Виртуальный Фьонавар

Яндекс.Метрика