взлом

Историческое развитие культуры(Романов В.Н) стр.26

Да не велел мне-ка батюшко Широко-то росхаживать, Да далеко-то розглядывать; Только велел мне батюшко Ходить по светлой-то горнице. Да по одной половичннке.

[Едемский 1910, с. 35; ср. Арсеньев 1879, с. 19; Соколовы 1915, № 232; Александров 1863, № 5, с. 28; № 6, с. 3, и т. дД

Здесь как будто еще нет никакой связи с «дизъюнктивной» семантикой. Однако драматическое представление этого образа в обряде непосредственно возвращает нас к теме предстоящей разлуки молодой со своими родными: во время смотрин приведенную из кути невесту ставили против жениха на одну с ним половичку, но ближе к двери и тут же спрашивали, согласна ли она выйти замуж. В данном случае исходный образ пространственной несвободы прямо превращается в эксплицитный носитель «отделительного» смысла, причем происходит это по мере того, как сужение обрядового пространства до одной «половички» оборачивается для невесты возможностью полного выхода за пределы родительского мира39.

Другой пример нетривиальной реализации «дизъюнктивной» семантики связан с развитием темы моторной пассивности невесты. Наиболее показательными здесь являются случаи ритуа-лизации лежания молодой в разные моменты ее предвенечной обрядности. Помимо уже разобранного выше средневекового обычая, в котором запрещение выходить из-за занавески дублировалось предписанием не вставать с постели, в этой связи можно привести и другие примеры. Во время приезда сватов невеста обычно удалялась в куть, клеть и т. п., но в некоторых местах вместо этого ей дозволялось улечься на полатях или печи [Виноградов 1917, с. 6]. Сходный обычай наблюдался и во время пропивания. Договорившиеся стороны садились при этом за стол, а невеста укладывалась на полати, принимаясь плакать, стонать и причитывать. После ухода сватов невеста сходила с полатей и опять начинала причитывать собиравшимся у нее подругам, прося у них прощения за то, что не встречает их

«посреди двора широкого», поскольку «ноженьки ее подломили-ся», «рученьки белые опустилися», «голова с плеч свалилася». Когда причитания заканчивались, ��евеста вновь ложилась на полати, и с этого момента ей уже не разрешалось совершать какую бы то ни было домашнюю работу [Дерунов 1869, с. 104— 106]. После сватовства признаком «хорошего тона» считалось, если невеста причитывала «до тишины», т. е. до обморока. В этом случае подруги накрывали ее скатертью и уносили за перегородку (Мыльникова, Цинциус 1926, с. 57]. По утрам вплоть до дня свадьбы невеста оставалась лежать в постели до тех пор, пока пришедшие к ней подруги не начинали петь «будиль-ню», иногда же она сама начинала причитывать им, не поднимаясь при этом со своей постели [Зверев 1917, с. 85]. Перед самым приездом жениха невесту в ряде мест отводили за перегородку и усаживали на постель, где она и ожидала своего суженого. В этой же связи можно, наконец, указать и на обрядовое значение перевоза постели молодой в дом ее супруга [Гагенторн 1926, с. 187].

Приведенный выше материал дает все основания говорить о наличии в предвенечной обрядности невесты определенной тенденции к превращению ее лежания в ритуально значимое событие. Но развитие этой темы в принципе могло пойти и несколько дальше — по пути включения элементов погребального обряда, за счет чего достигалось бы усиление обрядовой пассивности невесты и одновременно вся ситуация в целом приобретала бы очевидный «отделительный» смысл. Эту возможность русская обрядовая традиция в отличие, скажем, от карельской или мордовской реализовала далеко не в полной мере. За исключением одного нечеткого случая, когда допричитавшуюся до обморока невесту закрывают скатертью, здесь трудно что-либо привести. Однако в сказке развитие темы пассивности невесты дошло до своего логического предела, дав хорошо известный благодаря А. С. Пушкину образ «мертвой царевны». В следующем разделе мы подробно остановимся на возможных трансформациях этого образа в сказочной традиции. В данном же случае для нас важна общая тенденция: сказка показывает, что тема пассивности невесты, несмотря на кажущуюся самостоятельность ее развития, продолжала коррелировать в сознании с «отделительным» смыслом и в принципе была способна стать его носителем.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒


 
 
 
 
Положение о централизованной системе детских библиотек
подробнее

Правила пользования детской библиотекой
подробнее

Интересные детские книги
подробнее

Читаем детские журналы
подробнее

Внимание! Конкурс
подробнее

Семейное чтение
подробнее

Библиотечный калейдоскоп (приглашает детская библиотека)
подробнее

Читаем классику
подробнее

Библиотечные уроки
подробнее

Писатели Приморья для детей
подробнее


Виртуальный Фьонавар

Яндекс.Метрика