взлом
Историческое развитие культуры(Романов В.Н) стр.100

Ряд подобных примеров можно было бы в принципе и продолжить. Однако главное для нас заключается в данном случае не просто в умножении примеров, а в демонстрации, пусть ¦ на очень ограниченном материале, того кардинального факта, что с точки зрения глубинных поведенческих установок активный тип «классического» нигилизма вовсе не представляется явлением исключительным, стоящим особняком в русской культуре; до него и наряду с ним существовали способы поведения, восходящие к тому же единому для них всех инвариантному началу— к отрицанию самой «частности» частной жизни.

Потенциально данная поведенческая установка уже сама по себе была чревата преодолением эгоцентрической направленно-ети индивида и формированием у него принципиально нового субъективного пространства с доминантой, перенесенной на «собеседника».

Политические события середины 50-х годов лишь ускоряли реализацию этой потенции, окончательно выявив ¦жкретное «лицо» второго участника диалога — народа. Его интегральный образ, приняв на себя функции структурообразующего личностного начала, определил суть новой культурной эпистемы, внутри которой отрицание абсолютной ценности частной жизни получило чрезвычайно конструктивный и действенный характер, постоянно выдвигая в качестве социального идеала общинное мироустройство, актуализируя стремление личности к «опрощению», «возвращению на почву», «хождению в народ», к «слиянию» с ним и т. п.

Радикальным образом изменилась вся познавательная, куль-туропорождающая ситуация. Если ранее в рамках парадигмы «обозревающего путешественника» тема народа конституировалась преимущественно как тема о народе, то теперь интерес сместился на отношение к нему. Сложилась такая познавательная структура, когда гуманитарный опыт, облекаясь в форму внутреннего диалога с «чужим» лицом, с необходимостью начинал включать в себя в качестве объекта самого субъекта вознания, а решение возникавшей при этом «гносеологической» проблемы понимания «собеседника» по сути своей стало совпадать с выбором жизненного пути и поиском нравственного самооправдания личности. Именно эти изменения личностно-мо-тнвационного порядка, трансформируя познавательную ситуа-щню, и предопределили выдвижение в качестве главной темы русской культуры отношение интеллигента к народу — ее разработка становилась теперь непременным условием и, более того, единственно возможным способом существования личности. Они же в конечном счете обусловили и то важнейшее конституирующее значение, которое приобрела литература для становления «народнической» эпистемы.

Уже современники отмечали особое положение русской литературы в сравнении с западноевропейской. Главное отличие виделось в том, что в исключительных условиях российской несвободы лишь беллетристы могли поднимать центральные для общества вопросы, которые на Западе помимо них обсуждались также и философами, и юристами, и историками. Доминирование литературы представало с этих позиций еще одним свидетельством общей отсталости России, свидетельством ¦ерасчлененности ее духовной жизни [ср. Новиков 1972, с. 84-85].


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
 
 
 
 


Положение о централизованной системе детских библиотек
подробнее

Правила пользования детской библиотекой
подробнее

Интересные детские книги
подробнее

Читаем детские журналы
подробнее

Внимание! Конкурс
подробнее

Семейное чтение
подробнее

Библиотечный калейдоскоп (приглашает детская библиотека)
подробнее

Читаем классику
подробнее

Библиотечные уроки
подробнее

Писатели Приморья для детей
подробнее